Москва Наш район Фотогалерея Храм св. Анастасии

Автор   Гостевая   Пишите
Google

WWW
TeStan

Карты Москвы

Книги о Москве

Статьи о Москве

Музеи Москвы

Ресурсы о Москве

Главная>>Москва>>Книги о Москве>>Мое открытие Москвы

Евгений Осетров. Мое открытие Москвы

МОСКОВСКИЙ ПАРНАС

В Москву за песнями.
Из поговорок

Давайте, друзья, совершим путешествие в страну поэзии... Взберемся на эпически величавые горные вершины, спустимся в цветущие лирические долы, побываем на кручах, с которых низвергаются водопады, и пригубим студеную влагу из вечно живых ключей, бьющих у подножия Парнаса. Заманчиво, не правда ли? Пусть старые авторы утверждали, что до заповедного места, где растут "парнасские цветы", можно добраться лишь на крылатом Пегасе. Времена меняются, человек уже успешно штурмует не только горы, но и небеса. Я утверждаю, что ныне можно побывать на отечественном Парнасе, прогулявшись пешком от центра или прибегнув к услугам самого обыкновенного московского такси.

Хотите знать точный адрес обиталища российских муз? Много лет они находили надежный приют в Москве, в квартире профессора Ивана Никаноровича Розанова. Всю жизнь, начиная со студенческой скамьи, крупнейший знаток литературы собирал книги русских поэтов. Он умер, оставив родной Москве огромную поэтическую коллекцию, собранную с исключительным старанием и подвижническим энтузиазмом. У нас нет другой библиотеки поэзии, в которой первоиздания были бы подобраны с такой полнотой и тщательностью. Теперь это собрание хранится в московском Музее А. С. Пушкина.

Розановское книжное собрание - настоящий Парнас, где присутствуют все хоть сколько-нибудь заметные отечественные поэты XVIII- XIX столетий. Да и XX век не обойден.

Кропотливо и любовно собирал ученый стихи русских поэтов и труды о них. И когда мы просматриваем многочисленные альманахи, журналы, сборники, редкие экземпляры с надписями и пометками читателей и авторов, перед нами возникает живая история поэзии со всеми ее страстями и полемическими журнальными битвами.

Русская поэзия на протяжении столетий выражала народные думы и чаяния, она воплотила в трепетном художественном слове, в образе, в ритмической эмоциональной речи народную душу, строй чувств и мыслей русского человека. В поэзии - явлении необычайно сложном, тонком, загадочном - народ познавал себя.

Ни одно крупное событие в жизни народа, каждого человека не обходилось без песни - неотъемлемой и драгоценной части отечественной поэзии. И. Н. Розанов в своих трудах решительно возражал, когда противопоставляли лирику народную, устную (по преимуществу песни) лирике письменной, созданной литераторами-профессионалами. В жизни не было водораздела между двумя видами поэзии. Стихотворение, напечатанное поэтом в безвестном сборнике, вдруг облетало всю Русь и становилось народной песней. А народная песня, напечатанная в букварях и хрестоматиях, заучивалась наизусть поколениями и уже воспринималась и как стихотворение.

Я не случайно завел разговор о песнях. И. Н.Розанов был в своем роде единственным знатоком народной песни всех времен. В его библиотеке оказались собранными воедино песенники от знаменитого чулковского сборника до дешевых сытинских изданий. Многие поэты навсегда забыты, но некоторые строфы из их стихов, взлетев однажды на крыльях песни, до сих пор безымянными гуляют в народе.

Розановские песенники выгодно отличаются от книг подобного рода, составленных большей частью наспех, по чисто вкусовым соображениям. Из розановских сборников мы можем не только почерпнуть удивительные поэтические богатства, но и узнать о судьбах авторов песенной лирики, о необыкновенных приключениях, выпавших на долю некоторых произведений.

Розанов стал открывателем огромного материка в стране русской поэзии, именуемого народной песней. Исследователь нанес на карту обнаруженного континента вершины и долины, полноводные реки и крохотные ручейки. Десятилетиями народная песня рассматривалась критикой как выражение лишь "разгулья удалого" и "сердечной тоски". Розанов основательно опроверг это мнение, наглядно показав, что народной песне присущи все душевные движения: любовь и ненависть, радость и горесть, тончайший лиризм и насмешка. Чрезвычайно высоко ценя и глубоко понимая песенный дар России, исследователь к одному своему сборнику поставил эпиграфом народные слова:

Что за песни, что за песни
Распевает наша Русь!..
Песни русские, живые - Молодецкие!

Но песня - лишь часть огромной работы ученого, который написал свыше двухсот обстоятельных исследований. Прежде всего, это обширный труд "Русская лирика. От поэзии безличной - к исповеди сердца", изданной в 1914 году. Здесь Розанов наряду с исследованием творчества крупных поэтов (Жуковского, Батюшкова) проанализировал также и деятельность забытых авторов. В двадцатых годах он написал и издал книги: "Певец молчания", "Пушкинская плеяда - старшее поколение", "Поэты двадцатых годов XIX века", "Н. А. Некрасов. Жизнь и судьба". Перед войной Иван Никанорович написал большую работу "Стихотворные размеры в донекрасовской поэзии и у Некрасова".

Одно из исследований посвящено стихам целой плеяды поэтов - его современников: Казина, Жарова, Радимова, Орешина, Доронина, Филиппа Наседкина, Каменского, Асеева, Сельвинского, Инбер... Конечно, далеко не со всеми оценками Розанова следует соглашаться - на них лежит печать времени. Но Иван Никанорович, например, первым, еще в 1922 году заявил, что именем Маяковского может быть обозначена целая эпоха в литературе. Розанов, пожалуй, первым приступил и к научному изучению творчества Сергея Есенина.

Не буду перечислять всего содеянного ученым. Нас интересует И. Н. Розанов как создатель единственной в своем роде, уникальной библиотеки. Хочется скорее войти в эту заповедную обитель муз, потрогать толстые шершавые страницы, запечатлевшие на века голоса поэтов. Здесь что ни книга, то сущий клад.

Вот славная книжица, изданная более двухсот лет назад. Она содержит первую - не устную, а печатную - любовную лирику на русском языке. Это знаменитая "Езда в Остров любви" Василия Тредиаковского.

В конце книги помещен поэтический раздел "Стихи на разные случаи", которыми увлекались наши прадеды. Неуклюжие, забавные строфы, многократно переписывавшиеся щеголями екатерининских времен в любовных посланиях:

Кто любовию не дышит?
Любовь всем нам не скучит,
Хоть нас тая и мучит.
Ах, сей огонь сладко пышет!

Смешно? Да, конечно. Но с этого началось одно из самых мощных направлений в русской лирике. Уже современники живо чувствовали неуклюжесть, тяжеловесность стихов Тредиаковского, на бедную голову которого сыпался град насмешек. Не случайно "Езда в Остров любви" заканчивается пророческой эпиграммой "К охуждателю Зоилу", гласящей:

Много на многи книги вас, братец, бывало,
А на эту неужели вас-таки не стало?

Тредиаковского долгое время недооценивали в нашей критике. Но совершенно прав был И. Н. Розанов, утверждавший, что нельзя определять размеры поэтических дарований вне связи с уровнем эпохи и преодоленными препятствиями.

Мы не можем, мысля исторически, забывать, что Тредиаковский много сделал для развития русского литературного языка, и даже недостатки стихотворца объясняются не столько его личными качествами, сколько общим переходным состоянием тогдашней словесности.

Нельзя без душевного трепета брать в руки сборники и журналы, издававшиеся декабристами. Навсегда запечатлелись в сердце имена Рылеева, Бестужева, Кюхельбекера... Крупным почерком - каждая буква отдельно - на "Думах" начертал Рылеев свою фамилию. Много десятилетий эта запрещенная цензурой книга служила для вольнолюбивой молодежи своеобразным поэтическим революционным манифестом, а одно из стихотворений сборника, о Ермаке, став народной песней, обошло всю Россию. Мне однажды привелось слышать "Ревела буря, дождь шумел..." в глухом степном селении за Байкалом, где сурово и вдохновенно пели старинные торжественные слова старики - правнуки гонимых в рылеевские времена раскольников. Есть в розановском собрании и другой автограф Рылеева. На книге Глинского, переведенной с польского и изданной в Петербурге в 1822 году, Кондратий Рылеев написал: "Милой сестрице Н. М. Кореневой".

В библиотеке И. Н. Розанова много альманахов, выпущенных в пору их пышного расцвета в Москве, Петербурге, Одессе, Сибири под самыми романтическими названиями: "Аониды", "Альциона", "Букет", "Денница", "Подснежник", "Северная лира", "Одесский альманах", "Невский альманах", "Венок грации", "Утренняя заря"... Начало этому обширному семейству положил Н. М. Карамзин, выпустивший первый русский поэтический альманах в конце XVIII века - "Аониды, или Собрание разных новых стихотворений".

Наивные, прелестные альманахи романтических времен, наполненные сентиментально-напыщенными прадедовскими романсами и элегиями, где воспеваются бледные девы, блуждающие среди скал, озаренных луною, где на кладбищах ночью непременно бродят призраки...

Вот "Северные цветы" за 1826 год, издаваемые другом Пушкина Дельвигом. Раздел поэзии в альманахе был представлен первоклассными литературными именами. В книге карманного формата напечатаны произведения Пушкина, Батюшкова, Вяземского, Языкова, Баратынского, Дельвига, Ф. Глинки, Козлова, Туманского. Откроем наугад изящную книжицу и на одной из страниц прочтем знакомые со школьных лет слова:

Ее сестра звалась Татьяна...
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.

Конечно же перед нами вторая глава "Евгения Онегина" - произведения, первые главы которого вместе с "Цыганами" составили вершину прижизненной литературной славы Пушкина. Как известно, "Полтава" и седьмая глава "Онегина" были встречены и критикой, и тогдашней читающей публикой довольно холодно. Были пущены такие куплеты:

И Пушкин стал нам скучен,
И Пушкин надоел,
И стих его не звучен,
И гений охладел.

И это написано в тот период, когда Пушкин создавал свои лучшие реалистические творения! Дополнительные тома посмертного Собрания сочинений А. С. Пушкина расходились плохо, хотя в них содержались такие шедевры, как "Каменный гость", "Русалка", "Египетские ночи". Торговцы книгами публиковали даже сообщения о том, что цены на сочинения Пушкина снижены. В чем тут дело?

Читатель того времени, воспитанный на романтических и сентиментальных произведениях, не мог так сразу, без подготовки, принять Пушкина-реалиста, чьи творения открывали новую эпоху в русской литературе и искусстве. Нужна была длительная работа литературно-критической мысли, направленная на воспитание читательских вкусов.

Изучая старые книги, И. Н. Розанов много размышлял о причудливости писательских судеб и литературных репутаций. В своем увлекательном, остроумном, хотя далеко не бесспорном очерке "Литературные репутации" Розанов приводит многочисленные примеры того, как тщетны были попытки сокрушить Пушкина - вершину нашей художественной классики. А ведь литературные декларации о низвержении Пушкина громогласно звучали во времена не столь уж отдаленные. Ведь это в нашем столетии Игорь Северянин (ценивший себя необычайно высоко: "Я - гений, Игорь Северянин") провозглашал: "Для нас Державиным стал Пушкин"; а футуристы и в двадцатые годы еще нет-нет и вспоминали лихой призыв "сбросить Пушкина с корабля современности". Но забыты шумливые ниспровергатели, а над страной русской поэзии вечным светом сияет незакатное пушкинское солнце.

Что ни книга, то своя судьба, своя история. Весьма любопытен том, в котором воедино переплетены несколько книжек под общим заглавием: "Кольцов". На первой книге надпись: "Доброму и любезному Андрею Александровичу Краевскому с душевным уважением Алексей Кольцов. Питер, 1836 г., 4 апреля". Перед нами подарок замечательного поэта будущему издателю "Отечественных записок", на страницах которых столько потрудился Белинский для популяризации творчества Кольцова. Примечательно и то, что книги Кольцова и о Кольцове, статьи о нем собрал воедино и переплел известный библиофил и издатель П. Ефремов, создавший таким способом для собственной библиотеки много оригинальных книг.

Есть экземпляры, интересные читательскими пометками, сделанными на полях или на обложке. На первом издании "Стихотворений" поэта-партизана Дениса Давыдова, выпущенном в Москве в 1832 году, неизвестный читатель оставил карандашную надпись: "Портрет, созданный здесь Мясоедовым, очень похож: он сделан таким, каким мы его видели в Новгород-Волынском в 1831 году". В книге стихотворений Александра Полежаева, гонимого в течение всей жизни царским правительством, некий раздраженный консерватор возле знаменитой "Песни пленного ирокезца" в сердцах написал: "Извините, Виссарион Григорьевич, это дичь, да еще плохая". Вот какой сердитый выпад против Белинского, называвшего дивным это стихотворение.

Большую ценность представляют собранные под одним прекрасным переплетом три выпуска "Вечерних огней" А. А. Фета. Поэт вписал в книгу посвящение "Марье Петровне Шеншиной":

Ты все стихи переплела
В одну тетрадь не без причины:
Ты при рожденьи их была,
И ты их помнишь именины,
Ты различала с давних пор,
Чем правит муза, чем супруга,
Хвалить стихи свои - позор,
Еще стыдней - хвалить друг друга.

Эта надпись была сделана в январе 1888 года.

Нет занятия более увлекательного, чем рыться в старых книгах. В розановской библиотеке особенно, так как здесь чуть не каждый экземпляр - раритет, а история литературы получает тут зримо реальное воплощение.

Чем, например, знаменателен в нашей памяти 1840 год? Пожалуй, даже иные знатоки не ответят на этот вопрос. Но стоит взять с полки три небольшие книги, вышедшие именно в этом году, и все станет ясным: в 1840 году русская читающая публика получила первые книги Лермонтова, Некрасова и Фета. А ведь в нашем сознании они художники разных эпох.

Дело, оказывается, в том, что при жизни Лермонтова его стихам было уготовано "журнальное бытие". В свою первую и единственную прижизненную книгу стихов Лермонтов, необычайно строго отнесшийся к составлению сборника, не включил даже такой шедевр, как "Белеет парус одинокий". Некрасов же свою первую книгу, "Мечты и звуки", справедливо раскритикованную Белинским, скупал и уничтожал. До нас дошло не так уж много экземпляров этого сборника. К Фету, выпустившему в 1840 году "Лирический Пантеон", слава пришла позднее.

Многие считают, что забытый, никому не известный автор - это, как правило, бездарность, не создавшая ничего достойного памяти потомков. Такое мнение широко распространено, но не имеет веского основания. Прежде всего, десятки старинных песен, тексты которых известны каждому с младенчества; их знают на память миллионы, но авторы слов ведомы лишь специалистам. Всем знакома песня "Среди долины ровныя...", но все ли помнят ее творца - поэта-ученого Мерзлякова? Нет, думается, русского человека, не слышавшего песни "Из-за острова на стрежень...", но создателя ее, одаренного поэта Д. Садовникова, назовут лишь немногие. Кто не вспомнит, увидев море созревшего хлеба, строку "Нива моя, нива, нива золотая...", но очень немногие назовут автора - поэтессу Юлию Жадовскую.

Берем в руки книгу "Досуги сельского жителя". Автор ее - ярославский крестьянин Федор Слепушкин, чей талант был замечен в свое время Пушкиным, восхищавшимся такими стихотворениями, как "Святки", "Масленица", "Изба". И. Н. Розанов буквально открыл для читателя стихи Егора Алипанова, который впервые в нашей литературе воспел труд рабочего. Ошиблись те, кто трактовал стихи Алипанова как "литературный сор". Вот скромная книжечка забытого поэта. Прочтем четверостишие:

Под дерном сим сокрыт убогий дровосек,
Людьми пренебрежен, он в бедности жил век.
О участи его порадуйся, прохожий:
Теперь в соседстве он с богатым и вельможей.

Ведь неплохо сказано?! От этой строфы не отказался бы и куда более известный стихотворец.

Особняком стоят в библиотеке анонимные книги, литературные обманы и подделки. Историю одной из них, изданной в 1835 году, разузнал ее пытливый владелец. На титульном листе написано: "Собрание стихотворений". Фамилия автора не указана, а сзади на обложке неожиданное признание: "Уговорили выпустить". В книге четырнадцать стихотворений. Одно из них, "Розы", начинается словами: "Как хороши, как свежи были розы..." Кто же их автор? Читатель, очевидно, помнит, что есть у Тургенева стихотворение в прозе, именно так и названное: "Как хороши, как свежи были розы..." А первые слова в нем таковы: "Где-то, когда-то, давно-давно тому назад, я прочел одно стихотворение..." Значит, перед нами книга, содержавшая произведение, которое запало в душу Тургенева. Автор знаменитой строки "Как хороши, как свежи были розы..." - Иван Мятлев, поэт, хорошо известный в литературных кругах своего времени. Он создавал коллективные стихотворения вместе с Пушкиным и Вяземским; Лермонтов упоминал его как "Ишку Мятлева". По-видимому, поэт-юморист, написавший впоследствии "Сенсации и замечания госпожи Курдюковой...", стеснялся выпускать в свет книгу задушевных лирических стихов.

К сожалению, Иван Никанорович не успел составить подробную библиографию принадлежавших ему книг, хотя неоднократно выступал в печати с рассказами о своих раритетах. И последняя статья Розанова - "О редкой книге" - опубликованная в первом сборнике "Книга Всесоюзной книжной палаты", была написана по материалам его библиотеки.

Вдова профессора Ксения Александровна Марцишевская, подарившая библиотеку Розанова Музею А. С. Пушкина, составила вместе с музейными сотрудниками научную опись этого редкостного собрания.

Увлекательное путешествие в страну поэзии совершают сотни и тысячи людей, осматривающих розановское книжное собрание в Музее А. С. Пушкина в Москве или обращаются к прекрасно изданному каталогу розановской библиотеки, которая воспринимается как энциклопедический свод русского стиха.

* Оглавление *

Смотрите также:


Баннерная сеть "Исторические сайты"

Rambler's Top100
Rambler's Top100


Rating All-Moscow.ru
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
 
Design: Русскiй городовой