Москва Наш район Фотогалерея Храм св. Анастасии

Автор   Гостевая   Пишите
Google

WWW
TeStan

Карты Москвы

Книги о Москве

Статьи о Москве

Музеи Москвы

Ресурсы о Москве

Главная>>Москва>>Книги о Москве>>Москва и Москвичи

В.А.Гиляровский "Москва и Москвичи"

Верхнее платье - суконные чуйки, длинные "сибирки", жилеты с глухим воротом, а зимой овчинный тулуп, крытый сукном и с барашковым воротником. Как и сапоги, носилось все это годами и создавалось годами, сначала одно, потом другое.

Мальчики, конечно, носили обноски, но уже загодя готовили себе, откладывая по грошам какому - нибудь родному дяде или банщице - тетке "капиталы" на задаток портному и сапожнику.

В ученье мальчики были до семнадцати - восемнадцати лет. К этому времени они постигали банный обиход, умели обращаться с посетителями, стричь им ногти и аккуратно срезывать мозоли. После приобретения этих знаний такой "образованный" отрок просил хозяина о переводе его в "молодцы" на открывшуюся вакансию, чтобы ехать в деревню жениться, а то "мальчику" жениться было неудобно: засмеют в деревне.

Готовясь жениться, произведенный в "молодцы" отправлялся на Маросейку, где над воротами красовались ножницы, а во дворе жил банный портной Иона Павлов.

Является к Павлову "молодец" со своим дядей, давним приятелем.

- Ион Павлыч! Вот молодцу надо бы построить тулупишко, чуйку и все иное прочее... женить его пора!

И построит ему Иона Павлыч, что надо, на многие годы, как он строил на всех банщиков. Он только на бани и работает, и бани не знали другого портного, как своего земляка.

Вся постройка и починка делалась в кредит, на выплату. Платили по мелочам, а главный расчет производился два раза в год - на пасху и на рождество. Так же было и с сапожником. Идет "молодец" с дядей в Каретный ряд к земляку - сапожнику.

- Петр Кирсаныч, снимика мерку, жениться едет!

Снимет Петр Кирсаныч мерку полоской бумаги, пишет что - то на ней и спрашивает:

- Со скрипом?

- Вали со скрипом! - отвечает за него дядя.

- Подковать бы еще, дядь, на медненькие, - просит "молодец". - Кованые моднее!..

- Ладно. А как тебя зовут?

- Петрунька.

Царапает что - то сапожник на мерке карандашом и, прощаясь, назначает:

- Через два воскресенья в третье привезу!

Уже три поколения банщиков обслуживает Кирсаныч. Особенно много у него починок. То и дело прибегают к нему заказчики: тому подметки, тому подбор, тому обсоюзить, тому головки, а банщицам - то новые полусапожки яловочные на резине для сырости, то бабке - костоправке башмаки без каблуков, и починка, починка всякая, Только успевай делать.

У каждого заказа надпись, из каких бань и чья обувь. Летом в телегу, а зимой в сани - розвальни запрягает Петр Кирсаныч немудрого старого мерина, выносит с десяток больших мешков, садится на них, а за кучера - десятилетний внучек.

- Перво - наперво в Сандуновские, потом в Китайские, потом в Челышевские!

- Знаю, дедушка, знаю, как всегда!

Воскресенье - бани закрыты для публики.

В раздевальне собираются рабочие: Кирсаныч обещал приехать.

Вот и он с большим мешком, на мешке надпись мелом: "Сандуны". Самая дружеская шумная встреча.

Кирсаныч аккуратно раскладывает свою работу и начинает вызывать:

- Иван Жесткий!.. Федор Горелый!.. Семен Рюмочка!.. Саша Пузырь!.. Маша Длинная!..

Тогда фамилии не употребляли между своих, а больше по прозвищам да по приметам. Клички давались по характеру, по фигуре, по привычкам. И что ни кличка - то сразу весь человек в ней. Иван действительно жесткий, Федор - всегда чуть не плачет, у Рюмочки - нос красный. Маша - длинная и тонкая, а Саша - маленький, прямо - таки пузырь.

Получают заказы. Рассчитываются. Появляется штоф, стаканчик, колбаса с огурцами - чествуют и благодарят земляка Кирсаныча. Он уезжает уже на "первом взводе" в Китайские бани... Там та же история. Те же вызовы по приметам, но никто не откликается на надпись "Петрунька Некованый". Только когда вытряхнулись из мешка блестящие сапоги с калошами, на них так и бросился малый с сияющим лицом, и расхохотался его дядя:

- Некованый!

Опять штоф, опять веселье, проводы в Челышевские бани... Оттуда дальше, по назначенному маршруту. А поздним вечером - домой, но уж не один Кирсаныч, а с каким - нибудь Рюмочкиным, - оба на "последнем взводе". Крепко спят на пустых мешках.

Такой триумфальной гулянкой заканчивал Кирсаныч свою трудовую неделю.

Сандуновские бани, как и переулок, были названы в начале прошлого века в честь знаменитой актрисы - певицы Сандуновой. Так их зовут теперь, так их звали и в пушкинские времена.

По другую сторону Неглинки, в Крапивинском переулке, на глухом пустыре между двумя прудами, были еще Ламакинские бани. Их содержала Авдотья Ламакина. Место было трущобное, бани грязные, но, за неимением лучших, они были всегда полны народа.

Во владении Сандуновой и ее мужа, тоже знаменитого актера Силы Сандунова, дом которого выходил в соседний Звонарный переулок, также был большой пруд.

Здесь Сандунова выстроила хорошие бани и сдала их в аренду Ламакиной, а та, сохранив обогащавшие ее старые бани, не пожалела денег на обстановку для новых.

Они стали лучшими в Москве. Имя Сандуновой помогло успеху: бани в Крапивинском переулке так и остались Ламакинскими, а новые навеки стали Сандуновскими.

В них так и хлынула Москва, особенно в мужское и женское "дворянское" отделение, устроенное с неслыханными до этого в Москве удобствами: с раздевальной зеркальной залой, с чистыми простынями на мягких диванах, вышколенной прислугой, опытными банщиками и банщицами. Раздевальная зала сделалась клубом, где встречалось самое разнообразное общество, - каждый находил здесь свой кружок знакомых, и притом буфет со всевозможными напитками, от кваса до шампанского "Моэт" и "Аи".

В этих банях перебывала и грибоедовская, и пушкинская Москва, та, которая собиралась в салоне Зинаиды Волконской и в Английском клубе.

Когда появилось в печати "Путешествие в Эрзерум", где Пушкин так увлекательно описал тифлисские бани, Ламакина выписала из Тифлиса на пробу банщиков - татар, но они у коренных москвичей, любивших горячий полок и душистый березовый веник, особого успеха не имели, и их больше уже не выписывали. Зато наши банщики приняли совет Пушкина и завели для любителей полотняный пузырь для мыла и шерстяную рукавицу.

Потом в банях появились семейные отделения, куда дамы высшего общества приезжали с болонками и моськами. Горничные мыли собачонок вместе с барынями...

Это началось с Сандуновских бань и потом перешло понемногу и в некоторые другие бани с дорогими "дворянскими" и "купеческими" отделениями...

В "простонародные" бани водили командами солдат из казарм; с них брали по две копейки и выдавали по одному венику на десять человек.

Потом уже, в начале восьмидесятых годов, во всех банях постановили брать копейку за веник, из - за чего в Устьинских банях даже вышел скандал: посетители перебили окна, и во время драки публика разбегалась голая...

* Оглавление * 1 * 2 * 3 * 4 * 5 * 6 * 7 * 8 * 9 *

Смотрите также:


Баннерная сеть "Исторические сайты"

Rambler's Top100
Rambler's Top100


Rating All-Moscow.ru
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
 
Design: Русскiй городовой