Москва Наш район Фотогалерея Храм св. Анастасии

Автор   Гостевая   Пишите
Google

WWW
TeStan

Карты Москвы

Книги о Москве

Статьи о Москве

Музеи Москвы

Ресурсы о Москве

Главная>>Москва>>Книги о Москве>>Москва и Москвичи

В.А.Гиляровский "Москва и Москвичи"

ЛУБЯНКА

В девяностых годах прошлого столетия разбогатевшие страховые общества, у которых кассы ломились от денег, нашли выгодным обратить свои огромные капиталы в недвижимые собственности и стали скупать земли в Москве и строить на них доходные дома. И вот на Лубянской площади, между Большой и Малой Лубянкой, вырос огромный дом. Это дом страхового общества "Россия", выстроенный на владении Н. С. Мосолова.

В восьмидесятых годах Н. С. Мосолов, богатый помещик, академик, известный гравер и собиратель редких гравюр, занимал здесь отдельный корпус, в нижнем этаже которого помещалось варшавское страховое общество; в другом крыле этого корпуса, примыкавшего к квартире Мосолова, помещалась фотография Мебиуса. Мосолов жил в своей огромной квартире один, имел прислугу из своих бывших крепостных. Полгода он обыкновенно проводил за границей, а другие полгода - в Москве, почти никого не принимая у себя. Изредка он выезжал из дому по делам в дорогой старинной карете, на паре прекрасных лошадей, со своим бывшим крепостным кучером, имени которого никто не знал, а звали его все "Лапша".

Против дома Мосолова на Лубянской площади была биржа наемных карет. Когда Мосолов продал свой дом страховому обществу "Россия", то карету и лошадей подарил своему кучеру и "Лапша" встал на бирже. Прекрасная запряжка давала ему возможность хорошо зарабатывать: ездить с "Лапшой" считалось шиком.

Мосолов умер в 1914 году. Он пожертвовал в музей драгоценную коллекцию гравюр и офортов, как своей работы, так и иностранных художников. Его тургеневскую фигуру помнят старые москвичи, но редко кто удостаивался бывать у него. Целые дни он проводил в своем доме за работой, а иногда отдыхал с трубкой на длиннейшем черешневом чубуке у окна, выходившего во двор, где помещался в восьмидесятых годах гастрономический магазин Генералова.

При магазине была колбасная; чтобы иметь товар подешевле, хозяин заблаговременно большими партиями закупал кишки, и они гнили в бочках, распространяя ужасную вонь. По двору носилась злющая собака, овчарка Енотка, которая не выносила полицейских. Чуть увидит полицейского - бросается. И всякую собаку, забежавшую на двор, рвала в клочья.

В соседнем флигеле дома Мосолова помещался трактир Гусенкова, а во втором и третьем этажах - меблированные комнаты. Во втором этаже номеров было около двадцати, а в верхнем - немного меньше. В первый раз я побывал в них в 1881 году, у актера А. Д. Казакова.

- Тут все наши, тамбовские! - сказал он. Мосолов, сам тамбовский помещик, сдал дом под номера какому - то земляку - предпринимателю, который умер в конце восьмидесятых годов, но и его преемник продолжал хранить традиции первого.

Номера все были месячные, занятые постоянными жильцами. Среди них, пока не вымерли, жили тамбовские помещики (Мосолов сам был из их числа), еще в семидесятых годах приехавшие в Москву доживать свой век на остатки выкупных, полученных за "освобожденных" крестьян.

Оригинальные меблирашки! Узенькие, вроде тоннеля, коридорчики, со специфическим "нумерным" запахом. Коридорные беспрерывно неслышными шагами бегали с плохо луженными и нечищеными самоварами в облаках пара, с угаром, в номера и обратно... В неслышной, благодаря требованию хозяина, мягкой обуви, в их своеобразной лакейской ловкости движений еще чувствовался пережиток типичных, растленных нравственно и физически, но по лакейской части весьма работоспособных, верных холопов прежней помещичьей дворни.

И действительно, в 1881 году еще оставались эти типы, вывезенные из тамбовских усадеб крепостные. В те года население меблирашек являлось не чем иным, как умирающей в городской обстановке помещичьей степной усадьбой. Через несколько лет они вымерли - сначала прислуга, бывшая крепостная, а потом и бывшие помещики. Дольше других держалась коннозаводчица тамбовская Языкова, умершая в этих номерах в глубокой старости, окруженная любимыми собачками и двумя верными барыне дворовыми "девками" - тоже старухами... Жил здесь отставной кавалерийский полковник, целые дни лежавший на диване с трубкой и рассылавший просительные письма своим старым друзьям, которые время от времени платили за его квартиру.

Некоторым жильцам, тоже старикам, тамбовским помещикам, прожившимся догола, помогал сам Мосолов.

Понемногу на место вымиравших помещиков номера заселялись новыми жильцами, и всегда на долгие годы. Здесь много лет жили писатель С. Н. Филиппов и доктор Добров, жили актеры - москвичи, словом, спокойные, небогатые люди, любившие уют и тишину.

Казаков жил у своего друга, тамбовского помещика Ознобишина, двоюродного брата Ильи Ознобишина, драматического писателя и прекрасного актера - любителя, останавливавшегося в этом номере во время своих приездов в Москву на зимний сезон.

Номер состоял из трех высоких комнат с большими окнами, выходящими на площадь. На полу лежал огромный мягкий ковер персидского рисунка, какие в те времена ткали крепостные искусницы. Вся мебель - красного дерева с бронзой, такие же трюмо в стиле рококо; стол красного дерева, с двумя башнями по сторонам, с разными ящиками и ящичками, а перед ним вольтеровское кресло. В простенке между окнами - драгоценные, инкрустированные "були" и огромные английские часы с басовым боем... На стенах - наверху портреты предков, а под ними акварели из охотничьей жизни, фотографии, и все - в рамках красного дерева... На камине дорогие бронзовые канделябры со свечами, а между ними часы - смесь фарфора и бронзы.

В спальне - огромная, тоже красного дерева кровать и над ней ковер с охотничьим рогом, арапниками, кинжалами и портретами борзых собак. Напротив - турецкий диван; над ним масляный портрет какой - то очень красивой амазонки и опять фотографии и гравюры. Рядом с портретом Александра II в серой визитке, с собакой у ног - фотография Герцена и Огарева, а по другую сторону - принцесса Дагмара с собачкой на руках и Гарибальди в круглой шапочке.

Это все, что осталось от огромного барского имения и что украшало жизнь одинокого старого барина, когда - то прожигателя жизни, приехавшего в Москву доживать в этом номере свои последние годы. Приходят в гости к Казакову актеры Киреев и Далматов и один из литераторов. Скучает в одиночестве старик. А потом вдруг:

- Знаете что? Видали ли вы когда - нибудь лакейский театр?

- Не понимаем.

- Ну, так увидите!

И позвонил. Вошел слуга, довольно обтрепанный, но чрезвычайно важный, с седыми баками и совершенно лысой головой. Высокий, осанистый, вида барственного.

- Самоварчик прикажете, Александр Дмитриевич?

- Да, пожалуй. Скучно очень...

- Время такое - с, все разъехамшись... Во всем коридоре одна только Языкова барыня... Кто в парк пошел, кто на бульваре сидит... Ко сну прибудут, а теперь еще солнце не село.

Стоит старик, положив руку на спинку кресла, и, видимо, рад поговорить.

- Никанор Маркелыч! А я к вам с просьбой... Вот это мои друзья - актеры... Представьте нам старого барина. Григорий - то здесь?

- У себя в каморке, восьмому нумеру папиросы набивает.

- Позовите его да представьте... мы по рублику вам соберем.

- Помилуйте, за что же - с... Я и так рад для вас.

- Со скуки умираем, развлеките нас...

- Сейчас за Гришей сбегаю.

Он взял большое кресло, отодвинул его в противоположный угол, к окну, сказал "сейчас" и исчез. Казаков на наши вопросы отвечал только одно:

- Увидите, А пока давайте по рублю.

Через несколько минут легкий стук в дверь, и вошел важный барин в ермолке с кисточкой, в турецком халате с красными шнурами. Не обращая на нас никакого внимания, он прошел, будто никого и в комнате нет, сел в кресло и стал барабанить пальцами по подлокотнику, а потом закрыл глаза, будто задремал. В маленькой прихожей кто - то кашлянул. Барин открыл глаза, зевнул широко и хлопнул в ладоши.

- Ванька, трубку!

И вмиг вбежал с трубкой на длиннейшем черешневом чубуке человек с проседью, в подстриженных баках, на одной ноге опорок, на другой - туфля. Подал барину трубку, а сам встал на колени, чиркнул о штаны спичку, зажег бумагу и приложил к трубке. Барин раскурил и затянулся.

- А мерзавец Прошка где?

- На нем черти воду возят...

- А! - барин выпустил клуб дыма и задумался.

- Ванька малый! Принеси - ка полштоф водки алой!

- А где ее взять, барин?

- Ах ты, татарин! Возьми в поставе!

- Черт там про тебя ее поставил...

- А шампанское какое у нас есть?

- А которым ворота запирают!

- Что ты сказал? Плохо слышу!

- Что сказал - кобель языком слизал!

- Ванька малый, ты малый бывалый, нет ли для меня у тебя невесты на примете?

- Есть лучше всех на свете, красавица, полпуда навоза на ней таскается. Как поклонится - фунт отломится, как павой пройдет - два нарастет... Одна нога хромая, на один глаз косая, малость конопатая, да зато бо - ога - атая!

- Ну, это не беда, давай ее сюда... А приданое какое?

- Имение большое, не виден конец, а посередке дворец - два кола вбито, бороной покрыто, добра полны амбары, заморские товары, чего - чего нет, харчей запасы невпроед: сорок кадушек соленых лягушек, сорок амбаров сухих тараканов, рогатой скотины - петух да курица, а медной посуды - крест да пуговица. А рожь какая - от колоса до колоса не слыхать бабьего голоса!

- Ванька малый! А как из моей деревни пишут? Живут ли мои крепостные богато?

- Пишут, что чуть дышут, а живут страсть богато, гребут золото лопатой, а дерьмо языком, и ни рубах, ни порток ни на ком! Да вот еще вам бурмистр письмо привез...

- А где он, старый леший?

- Да уж на том свете смолу для господ кипятит! Слуга вынимает из опорка бумажку и подает барину.

- Ах ты, сукин сын! Почему подаешь барину письмо не на серебряном подносе?

- Да серебро - то у нас в забросе, подал бы на золотом блюде, да разбежались люди...

Барин вслух читает письмо:

"Батюшка барин сивый жеребец Михаиле Петрович помер шкуру вашу барскую содрали продали на вырученные деньги куплен прочный хомут для вашей милости на ярмарке свиней породы вашей милости было довольно".

- Ванька! Скот! Да это письмо старинное...

- Половину искурили - было длинное...

- Тогда был у меня на дворце герб, в золотом поле голубой щит...

- А теперь у вас, барин, в чистом поле вот что, - и, просунув большой палец между указательным и средним, слуга преподнес барину кукиш.

* Оглавление * 1 * 2 *

Смотрите также:


Баннерная сеть "Исторические сайты"

Rambler's Top100
Rambler's Top100


Rating All-Moscow.ru
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
 
Design: Русскiй городовой