Москва Наш район Фотогалерея Храм св. Анастасии

Автор   Гостевая   Пишите
Google

WWW
TeStan

Карты Москвы

Книги о Москве

Статьи о Москве

Музеи Москвы

Ресурсы о Москве

Главная>>Москва>>Книги о Москве>>Сожженная Москва

Г. П. Данилевский "Сожженная Москва"

IV

Весть о призыве офицеров к армии сильно смутила Перовского. Он объяснился с главнокомандующим и, для устройства своих дел, выпросил у него на несколько дней отсрочку. За неделю перед тем он заехал на Никитский бульвар, к Тропинину. Приятели, посидев в комнате, вышли на бульвар. Между ними тогда произошел следующий разговор:

- Итак, Наполеон против нас? - спросил Тропинин. - Да, друг мой; но надеюсь, войны все-таки не будет, - ответил несколько нерешительно Перовский.

- Как так?

- Очень просто. О ней болтают только наши вечные шаркуны, эти “неглиже с отвагой”, как их зовет здешний главнокомандующий. Но не пройдет и месяца, все эти слухи, увидишь, замолкнут.

- Из-за чего, однако, эта тревога, сбор у границы такой массы войск?

- Меры предосторожности, вот и все.

- Нет, милый! - возразил Тропинин. - Твой кумир разгадан наконец; его, очевидно, ждут у нас... Поневоле вспомнишь о нем стих Дмитриева: “Но как ни рассуждай, а Миловзор уж там!” Сегодня в Дрездене, завтра, того и гляди, очутится на Немане или Двине, а то и ближе...

- Не верю я этому, воля твоя, - возразил Перовский, ходя с приятелем по бульвару. - Наполеон - не предатель. Не надо было его дразнить и посылать к нему в наши представители таких пошлых, а подчас и тупых людей. Ну, можно ли? Выбрали в послы подозрительного, желчного Куракина! А главное, эти мелкие уколы, постоянные вызовы, это заигрыванье с его врагом, Англией... Дошли, наконец, до того, что удалили от трона и сослали, как преступника, как изменника, единственного государственного человека, Сперанского, а за что? За его открытое предпочтение судебникам Ярослава и царя Алексея гениального кодекса того, кто разогнал кровавый Конвент и дал Европе истинную свободу и мудрый новый строй.

- Старая песня! Хорошая свобода!.. убийство, без суда, своего соперника Ангиенского герцога! - возразил Тропинин. - Ты дождешься с своим божеством того, что оно, побывав везде, кроме нас, и в Риме, и в Вене, и в Берлине, явится, наконец, и в наши столицы и отдаст на поругание своим солдатам мою жену, твою невесту - если бы такая была у тебя, - наших сестер...

- Послушай, Илья, - вспыхнув, резко перебил Перовский, - все простительно дамской болтовне и трусости; но ты, извини меня, - умный, образованный и следящий за жизнью человек. Как не стыдно тебе? Ну зачем Наполеону нужны мы, мы - дикая и, увы, полускифская орда?

- Однако же, дружище, в этой орде твое мировое светило усиленно искало чести быть родичем царей.

- Да послушай наконец, обсуди! - спокойнее, точно прощая другу и как бы у него же прося помощи в сомнениях, продолжал Базиль. - Дело ясное как день. Великий человек ходил к пирамидам и иероглифам Египта, к мраморам и рафаэлям Италии, это совершенно понятно... А у нас? чего ему нужно?.. Вяземских пряников, что ли, смоленской морошки да ярославских лык? или наших балетчиц? Нет, Илья, можешь быть вполне спокоен за твоих танцовщиц. Не нам жалкою рогатиной грозить архистратигу королей и вождю народов половины Европы. Недаром он предлагал Александру разделить с ним мир пополам! И он, гений-творец, скажу открыто, имел на это право...

- О да! И не одного Александра он этим манил, - возразил Тропинин, - он тоже великодушно уступал и богу в надписи на предположенной медали: “Le ciel а toi, la terre a moi”. (“Небо для тебя, земля - моя”.) Стыдись, стыдись!..

Перовский колебался, нить возражений ускользала от него.

- Ты повторяешь о нем басни наемных немецких памфлетистов, - сказал он, замедлясь на бульварной дорожке, залитой полным месяцем. - Наполеон... да ты знаешь ли?.. пройдут века, тысячелетия - его слава не умрет. Это олицетворение чести, правды и добpa. Его сердце - сердце ребенка. Виноват ли он, что его толкают на битвы, в ад сражений? Он поклонник тишины, сумерек, таких же лунных ночей, как вот эта; любит поэмы Оссиана, меланхолическую музыку Паэзиелло, с ее медлительными, сладкими, таинственными звуками. Знаешь ли - и я не раз тебе это говорил, - он в школе еще забивался в углы, читал тайком рыцарские романы, плакал над “Матильдой” крестовых походов и мечтал о даровании миру вечного покоя и тишины.

- Так что же твой кумир мечется с тех пор, как он у власти? - спросил Тропинин. - Обещал французам счастье за Альпами, новую какую-то веру и чуть не земной рай на пути к пирамидам, потом в Вене и в Берлине - и всего ему мало; он, как жадный слепой безумец, все стремится вперед и вперед... Нет, я с тобой не согласен.

- Ты хочешь знать, почему Наполеон не успокоился и все еще полон такой лихорадочной деятельности? - спросил, опять останавливаясь, Перовский. - Неужели не понимаешь?

- Объясни.

- Потому, что это - избранник провидения, а не простой смертный. Тропинин пожал плечами.

- Пустая отговорка, - сказал он, - громкая газетная фраза, не более! Этим можно объяснить и извинить всякое насилие и неправду.

- Нет, ты послушай, - вскрикнул, опять напирая на друга, Базиль, - надо быть на его месте, чтобы все это понять. Дав постоянный покой и порядок такому подвижному и пылкому народу, как французы, он отнял бы у страны всякую энергию, огонь предприятий, великих замыслов. У царей и королей - тысячелетнее прошлое, блеск родовых воспоминаний и заслуг; его же начало, его династия - он сам.

- Спасибо за такое оправдание зверских насилий новейшего Атиллы, - возразил Тропинин, - я же тебе вот что скажу: восхваляй его как хочешь, а если он дерзнет явиться в Россию, тут, братец, твою философию оставят, а вздуют его, как всякого простого разбойника и грабителя, вроде хоть бы Тушинского вора и других самозванцев.

- Полно так выражаться... Воевал он с нами и прежде, и вором его не звали... В Россию он к нам не явится, повторяю тебе, - незачем! - ответил, тише и тише идя по бульвару, Перовский. - Он воевать с нами не будет.

- Ну, твоими бы устами мед пить! Посмотрим, - заключил Тропинин. - А если явится, я первый, предупреждаю тебя, возьму жалкую рогатину и, вслед за другими, пойду на этого архистратига вождей и королей. И мы его поколотим, предсказываю тебе, потому что в конце концов Наполеон все-таки - один человек, одно лицо, а Россия - целый народ...

Вспоминая теперь этот разговор, Перовский краснел за свои заблуждения.

* Оглавление *

Смотрите также:


Баннерная сеть "Исторические сайты"

Rambler's Top100
Rambler's Top100


Rating All-Moscow.ru
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU
 
Design: Русскiй городовой